Упр.248 ГДЗ Власенков 10-11 класс (Русский язык)

1. Подберите из любой газеты текст, в котором неоправданно используется просторечная и грубая лексика. Отредактируйте его. Также вы можете взять материал, размещённый в Интернете.

Личные отношения с Акуниным

Статья из газеты «Известия» от 11.03.2002. Автор статьи — Юрий Гладильщиков.

В исходном тексте неоправданно использованы просторечные и грубые слова и выражения: фанатели от него, масс-культ, ярые поклонники, неряшливости, гады-киношники, косит не под англосакса, театрально-дебильновато, с пультом прогуливаться и др. Их следует заменить нейтральной лексикой.

Отредактированный вариант:

Это только из Москвы кажется, будто все повсеместно читали Акунина. Тем не менее, у него много поклонников, а тот, кто прочитал за последние три года все его романы, — и про Фандорина, и про его потомка-иностранца, и про Пелагию, — наконец-то получил у нас свой интеллектуальный бестселлер. Возник свой Умберто Эко.

Нет сомнения, что самые преданные поклонники Акунина будут критически относиться к телевизионной экранизации его романа «Азазель». Просто потому, что у каждого из них в душе свой Фандорин — чуткий, в последнее время несколько уставший от акунинских романов и двух последних из них — про любовника и любовницу — поднадоевший, но все еще занятный. А уж как Акунин выстраивает интригу (по-моему, лучше всего в «Азазеле», «Левиафане», «Смерти Ахиллеса», «Коронации» и «Пелагии и черном монахе») — так до него в русской беллетристике, может, никто и не выстраивал.

Автор этих строк заранее дал себе слово отнестись к теле-«Азазелю» сдержанно. Хорошо уже то, что это самый дорогостоящий из российских телефильмов (утверждают, что на каждую серию потрачено более двухсот тысяч долларов). Раз решили на весьма большой бюджет, значит, были уверены в успехе. Хорошо, что телеканал решился на необычный тип премьерного показа: показать все серии сразу. Подобный подход к показу говорит об уверенности создателей. Значит, они уверены, что экранизация настолько же увлекательна, как и книжный роман. Однако я являюсь одним из преданных поклонников писателя. И потому нарушаю первую заповедь кинокритика: нельзя сравнивать фильм с книгой-первоисточником, ведь они делались по разным законам. Я пристрастен и сравнивать буду.

Сюжет. Кто как, а я в детстве всегда мечтал, чтобы мои любимые книги кто-нибудь экранизировал слово в слово. Никогда не мог понять: ну почему в киноэкранизации постоянно переписывается сюжет книги? В теле-«Азазеле» Александра Адабашьяна изменений мало (благо, сам Акунин сценарий писал) и почти всегда они вызваны необходимостью упростить сюжет (чтобы уложиться в четыре серии) или сделать его понятнее, чтобы не скучал тот, кто «Азазеля» не читал. Европейские приключения русского Холмса-Бонда перенесены из Лондона в вымышленный Рулеттенбург, видимо, потому, что в Праге (где снимали) работать дешевле, нежели за Ла-Маншем. Жаль: при этом потерялся смысл, что Фандорин по духу — истинный джентльмен английского образца и воспитания. В Рулеттенбурге из фильма он выглядит не как англичанин, а под тирольца и выглядит в шляпе с пером (особенно с учетом наклеенных усов) гротескно-театрально. В итоге, однако, лично меня утомила в фильме именно правильность — старательное, но все равно срезающее углы, упрощающее интригу и персонажей следование сюжету. На середине, когда уже всех героев увидел, скучновато стало. Начал даже (но тут же возвращаясь) переключаться иногда на другие каналы.

Стиль. Про то, что фандоринские романы постмодернистские, и говорить излишне. Игра в историю, в жанры криминального романа, в историю русской литературы. Адабашьян тоже говорит, что его фильм — игра. Что XIX век там не настоящий (еще бы он заявил, будто настоящий!). Что фильм старался отразить наши мифы о XIX веке и, в частности, умышленно не привязан ни к каким отчетливым годам. Единственное игровое, однако, то, что в фильме заранее намечены места для рекламных пауз (подобный ход впервые использовал Ларс фон Триер в сериале «Королевство»). Но фильму не хватает легкого дыхания, свойственного оригинальному «Азазелю», который ведь не просто детектив, а авантюрный. Мундиры слишком тяжеловесны и носят их актеры не так естественно. Усы кажутся наклеенными не у одного только Фандорина в Рулеттенбурге, где он старался замаскироваться. Усы и парики слишком очевидно наклеены у всех. Фильм выглядит слишком театральным. Тогда как — в идеале — мы должны были увидеть на экране такой странный XIX век, который словно бы знает и о Холмсе, и об Агате Кристи, и о кинематографе.

Сильнее всего смущает закадровая музыка. Хорошая, но не для этого жанра — слишком объективистская, не игровая. Слишком знакомая каждому — какая и должна быть в стандартном фильме про дореволюционное прошлое: наполовину классика, наполовину романс. Даже Децл прозвучал бы тут уместнее. Изучив после просмотра историю создания фильма, вдруг выяснил, что фильм хотели положить на романсы, перепетые поп- и рок-исполнителями от Шевчука до Чичериной. Но режиссер воспротивился. Жаль. Лучше вышло бы. Четче обнажился бы прием, что фильм не отражает реальное прошлое, а лишь конструирует его.

Фандорин и другие. Из тех, кто, на мой вкус, на месте, отметим Кирилла Пирогова в роли студента-богача Ахтырцева (ученик Петра Фоменко естественно и спокойно освоил стиль Акунина) и Сергея Безрукова в роли сыщика Бриллинга. Особенно в сцене его первого появления в каморке у раненого Фандорина, которая и режиссерски решена эффектно: спешит Бриллинг, он всякий раз не там, где вы ожидаете его увидеть, он торопится в будущее. Фандорину, по мне, недостает, с одной стороны, юности (сделать бы его чуть моложе), с другой — упомянутого джентльменства. Вдобавок, какой Фандорин без своего фирменного знака — пистолета «герсталь»? Большинство других актеров — словно бы на подмостках. Все вместе привело к тому, что из нетрадиционного (и даже новаторского по меркам отечественной беллетристики) сочинения г-на Акунина получился качественный, но вполне традиционный костюмный фильм-спектакль. Про такие говорят «добротный». Смесь «Петербургских тайн», давних «Записок про Шерлока Холмса» и чего-то типа «Ва-банк». С тем лишь отличием, что «Записки» выглядели постильней, а Ливанов с Соломиным уж точно казались истинными английскими джентльменами.

Таким образом, текст приведен к нейтральной литературной норме: просторечные и грубые слова заменены более точными и уместными выражениями.